ореховый сонник

nutlet @ 2009-07-14T10:20:00

2009-07-14T07:20:52Z

весьма занятный текст прочла у lemur_ (автор сообщил свое имя, но я не уверена, что его следует раскрывать)
неожиданный для меня подход к мифологической chaîne и любопытный взгляд на движения персонажей
привожу только отрывки, всю статью можно почитать у автора в блоге

...Интерес к эпическому началу вполне сопоставим с интересом к тому неизменному и устойчивому, что, несмотря на все динамические перемены составляет первооснову человеческого и в отдельном индивиде, и в обществе в целом. Предметом эпопеи является эпическое прошлое, «абсолютное». Его источником служит национальное предание, а не личный опыт и вырастающий на его основе вымысел. Это мир отделен от современности, т.е. от времени певца абсолютной эпической дистанцией. Это готовый, сложившийся жанр и, как пишет Бахтин: «почти омертвевший жанр». Тем не менее, он позволяет хранить « вечные ценности мира».
Романистка написанием романической дилогии (на сегодня) «Побег куманики» и «Каменные клены» , похоже, изучает влияние на своих современников романического, изменчивого и динамического начала и начала эпического, мифологического, статического и незыблемого, тем не менее располагающего своей магией, волшебством и воздействием на героев и читателя.
Герои ее, как правило, из дальних уголков европейского мира: испанский студент Морас Морас из Литвы, Саша Сонли и Ллуэллин Элдербери из Уэльса и Ирландии. На границе с Литвой – корчма, где останавливался Гришка Отрепьев; в заливе между островами обитали Синие Люди, из одной забавы губившие корабли; из Испании шли корабли в Америку-Индию; Мальта традиционно как место промежуточного кочевья между Востоком и Западом, средоточие тайн и таинственности.
Словом, «тут водятся львы», как было написано на одной средневековой карте.
«Побег куманики» рассматривали уже много и пристально. Займемся же «Каменными кленами» чьи герои нам ближе, чем это кажется.
Прими ж собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных,
Невинный плод моих забав!
По форме роман, с одной стороны, сходен с «Побегом…». Это именно что «собранье пестрых глав», обрывки дневников, выписки из старинных книг, письма к разнообразным корреспондентам, регистры компьютерных чатов. По вектору взаимодействия героев с романной средой он противонаправлен Морасу – если Морас покидает полутюремное пространство, ведомый «ртутной каплей любви» и похоже, только ею, возможно, утрачивая человеческий облик и расточаясь в природе, то в конце «Кленов» герои встречаются по-настоящему на пороге рождения новой жизни, обретают подлинный язык, чувства, понимание и настоящих слушателей друг в друге.
И в том и в другом случае мы сталкиваемся с фактом, который кажется стороннему взгляду возможным, но не очевидным. И причину которого необходимо выяснить – причем это выяснение для героя становится и разгадкой собственной загадки личности, и делом онтологически важным, а в «Кленах» еще и приобретает значение как вопрос чести, оправдание основ собственного существования и восстановление внутренней справедливости, прежде всего по отношению к самим себе.
Начало романа в «Кленах…» закончено и почти эпично. Смерть собак как следствие явственной травли «чужачки» Сонли. Полурусскую по рождению, ее мнят злокозненной змеёй, почти Медеей, якобы сгубившей мать, отца, сводную сестру и забросившей в невозвратную даль мачеху, совершающую странное сразу с двумя своими женихами – учителем Монмутом и спортсменом Брана.
...Она тоскует в смертной разлуке с родителями и избавляется от сводной сестры и мачехи, всего лишь дозволяя им следовать своей изначальной сути, переселяя их в сказку, о которой они мечтали и которая оборачивается самой злой сатирой на их мечтания. Не умеющие поэтизировать действительность, способные только исполнять свои желания и идти на перехват, они мигом оказываются в «сказке сказок», одна в далекой Индии чудесной, пленницей и рабыней, а другая странствует без цели и смысла, не сознавая, что она, зачем она, с кем она – да ее странствия оказываются таки и неважными по итогам.
...Луэллин Элдербери, незадачливый латинист, бегавший всю жизнь от себя, также тоскует в разлуке со своей жизнью: он лишился и любимой работы, и сохранности своей личной жизни во всех отношениях, никакого дома-крепости, там его одолевает влюбленная соседка Табита, и жизни внутренней , в которой копается (по решению суда) психотерапевт Герхард Майер. Его снедает тоска по любимому ненавидимому отцу-суконщику, и мучает внутренняя вина перед плотником Сонли, чье здоровье Луэллину удалось подорвать в результате несчастного случая. И суконщик и плотник в самой главной сути – это тени предков, которым Луэллин должен Сашу Сонли. Он обязан понять ее загадку, расколдовать, вывести из круга запекшихся бедствий, мнимой вины и явной непонятости. Иначе притязания. латиниста остаются претензиями сквиба, необоснованными, и место его в лавке отца, как простого вздорного обывателя. по условиям уговора с мастеровыми.
Игра его очевидна, но цель остается неразгаданной.
Итак - часть первая «Ведьмы немы».
На самом деле почти ничего шалого и необъяснимого там нет. Мать Саши была с особинкой, склонная к депрессии и неустойчивая душевно, да и травы она сушила, думаю, безо всякого колдовства, побольше обычной женщины, но ничего необычного. Отец, Уолдо Сонли, мастер на все руки, спокойный, уравновешенный с врожденным чувством гармонии. Они так воплотились в «Кленах…» что стали посмертно чем-то вроде лар и пенатов пансиона. И своего рода хранителей своей дочери от любопытных любителей попробовать все на зуб типа Сондерса Браны.
Вместе с тем Саша вовсе не жаждет соглядатаев в своей жизни, мешающих ей жить, как ей кажется, на свой устоявшийся лад. С другой стороны, ей нужен кто-то, способный оценить мистификацию и игру – ну не беседовать же ей с ограниченными подростками типа внука Гвенивер, несостоявшейся мачехи, ну не предъявлять же кенотаф всем горожанам, все понимающим буквально, ну не вступать же ей в беседы с обывателями о «маральном» облике сестры.
Она сочиняет еще одну жизнь, поверх уже сложившейся. Со своими никогда не существовавшими любовниками, с умерщвленным ею смотрителем Дресслером, которого она якобы отбила у сестры.
Поверх жениха-учителя в спертой библиотечной пыли. Поверх гопника Браны, слуги двух господ. Поверх тяги к любви и гармонии, которые она тщетно искала в романе со сводной сестрой, ее обожавшей и ненавидевшей сердечно. Поверх мачехи, алкавшей ее холодности в Индии и понявшей , что утрачено нечто, простое как вода и так же утоляющее жажду – но что, этого ей было так и не дано осознать.
Мотив части второй – отчаяние – «оставьте мою душу в покое, интерес ваш нехорош и ни к чему доброму не приведет».
Ей, богу, учитель Монмут все оценил правильно. Не любовник и не друг, а читатель и соумышленник был нужен Саше. Но «плачет Рахиль о детях своих и не может утешиться, ибо их нет».
При этом у Саши вполне выражен так называемый магнетизм или обаяние таланта – в ее ведьмовство верят даже самые простецкие горожане.
Ра зумеется, название второй части – «Ведьмы не мы».
Любопытны даже не сюжетные ходы. Любопытно, что вполне по- шекспировски мера оправдывает меру. Борьба Элдербери за Сашу оправдана ее талантом рассказчицы, ведь поддельный дневник и, думаю, что переписка тоже. Так вполне МОГЛА писать Эдна Дрина Сонли. Сам дневник так увлек латиниста, что случилась невольная кража. И ход отношений тайных, «дум окаянных» получил свое роковое воплощение: произошла ошибка в намерении, в объекте и в итогах.
Происходит развязка.
...Лу Элдербери рассказывает о том, кто он на самом деле, и возвращает дар речи Саше, Хедду растворяют окончательно так чаемые ею сексуальность, сладость, яркость и экзотика – она даже девочек видит в образах керальского театра катхакали, в виде злодейки-кари - Александру, а в виде благородной пакка – Эдну. Все обретает подлинный вкус и четкий угол обзора – «Ведь мы не мы», «совы не то, чем они кажутся».
Роман начинается смертью собак, имеющих косвенное к истории ведьмы отношение. Героиня замыкается и уходит в себя. Герой не являет нам себя, а открывает и значение, и смыслы постепенно, как постепенно расходится дождь и исчерпывает черную тучу бедствий, уходя благодарно погромыхивать за тот, дальний холм, где кончаются загадки. Они в противостоянии, но не во вражде.
Речь идет о разгадке, а не о преступлении и наказании – кенотаф (ложное захоронение) был метафоричен - «теперь она для меня умерла», но оказался впрямую метафорическим: Эдна жива и осталась в живых.

... Дочь хозяйки гостиницы, выросшая на античной классике и классике британской культуры, любящая и глубоко переживающая историю гэльских народностей Британии, в родном Вишгарде (и «вышнеград», и город желаний в прямом переводе) и окрестностях знакомый с каждой тропой, она чужда своим художественным воображением, чуткостью к красоте и остротой переживаний своим одноклассникам, и в, конечном счете представителям своего поколения в валлийском Скотопригоньевске.
Сын суконщика, поздний ребенок, «дитя истощенных чресл», чужой и собственной семье, и окружающим своим пребыванием в мире культурных знаков, рассеянный и бесприютный, для обывательского уровня излишне восприимчивый, исторгнутый если не обществом, то самим собой из мира за непреднамеренное преступление. Он глубоко чужд коллегам, у него нет близких друзей и знакомых по месту жительства, да и Сонли, как и жители Вишгарда, сначала вполне себе приняли его за чужака, полицейского, расследующего несовершенное преступление.
Апелляция к культурным знакам романа есть своего рода шибболет, символ распознавания своих, и одновременно камертон тональности повествования.
С одной стороны, незнание множества культурных символов, которыми пестрит текст, делает практически невозможным его восприятие для читателя стоящего вне контекста, образовывающего культурную основу современной (не всегда ) европейской (не только) цивилизации. С другой стороны, собственной культурной почвы практически лишены герои, которые грубо и бесцеремонно вмешиваются в судьбу главных героев, при всем при этом невольно раскрываясь перед ними – эгоистичная, лишенная всякого снисхождения и деликатности, самодовольная Хедда попадает в «керальскую ловушку», даже не замутившись понять ни ситуацию с Аппасом, ни его самого; библиотечный морок-эльф Табита, любящая Луэллина по причине незаполненности собственного существования, посетители гостиной Луферсов, которым охота на Ламию вносит разнообразие в учебные будни.
Каждой тональности повествования можно найти соответствия в обращениях лирических героев к культурным контекстам. В том случае, если происходит обращение к неприглядной повседневности, больно ушибающей обывательскими представлениями, в тексте звучат обращения к английским классикам нового времени и восемнадцатого столетия; если речь идет о своего рода прорыве в психологические джунгли, то поминаются заметки похождений и «ума холодные наблюдения» светских авантюристов.
Когда речь идет о неистовых разгулах страстей, выходящих за рамки цивилизационных норм, то неизбежны ссылки на страшноватую шумеро-аккадскую мифологию...Когда завязывается интрига и герои ведут двойную игру, то обращаются к образам итальянского театра, как народного дель арте, так и оперного, традиционного...Китайский театр это неизменное обращение к вечному, постижению божественных замыслов через деяния смертных. В контексте ирландской и валлийской мифологии речь идет о противостоянии судьбе, сохранении самости.
...Само прошлое – в кащеевом яйце, «Лицевом травнике». По мере развития динамики сюжета, видно как прошлое постепенно сдает свои позиции даже что и количественно – две трети объема он составляет в первой части, не более 15% текста во второй и 15% третьей части.
В «Травнике» и дневнике Саши мы сталкиваемся с противоречием замысла и его воплощения. Сокровенные заметки о детстве, о том, как все были предположительно счастливы, вырастают в натуральную историю бед и недоразумений, перекрывающие кислород реальной жизни, привязывающей ее именно что к тем, кто старается нанести ей ущерб
Там и история без вины виноватости. Там и история реальных противостояний, которых, право слово, нет оснований стыдиться, так как шла речь о защите собственной чести.
Послания героинь, обуреваемых страстями, которые расцветают и угасают, наводят на мысль об их календарности. Двенадцать писем Табиты, от благоговейного преклонения до разочарованной неловкости, как двенадцать времен года. Восемь – точно по два в сезон года – писем Хедды. Якобы четыре, а на самом деле одно письмо Эдны Сонли.
Вне хронологической логики письма персонажа надежного, обобщающего и книжного – учителя Монмута, ее кровного сторонника и интеллектуального союзника. Письма учителя необходимы для того, чтобы повествование не стало еще одной «книжкой праведьму» и очерком из жизни людей с песьими головами. Сашу захватила не душевная странность, не нарочитый аскетизм, не отсутствие понимания как такового – все это Монмут вполне мог ей дать – ее захватил ее талант повествователя, моделирующего действительность, ей не нужно быть сытой хозяйкой замка фамилии Монмут, ей нужен сообщник и выдумщик, а не классический, очень правильный и положительный гелертер.
Дневник для Луэллина – запутанные нитки рукоделия, осыпавшаяся мозаика выдумщицы, разбросавшей по дому творчески изготовленную ею переписку, в нем Саша распускает собственный хвост – стихи, цитаты из старинных книг, легенды и предания и все с налетом правдоподобия.
Безмолвный диалог Саши и Луэллина на грани реальности и грез, и уж больно говорящие у них фамилии – Элдербери, бузинное дерево(«по Тюрингии бузинной, по Баварии хмельной»), спутник и друг ведьм и Сонли – правда ли, сон ли, что она там понаписала
Да и сама она не привиделась ли она ненароком.
(...)

nutlet @ 2009-07-04T14:25:00

2009-07-04T10:25:56Z

приходили крестьяне. приносили землянику и гречишный мед, хорошо, что не рододендроновый, давно этого боюсь - в литве писателей не любят, лошадь как лошадь шершеневича здесь по дефолту стоит в отделе ветеринарных пособий
рассказывали странное - где-то в полях нынче видят черного аиста, а в лесах - белую косулю
может и врут, но красиво, почти как про рыбу хэло, у которой одна голова и десять туловищ, или про кабана менхуй с красной щетиной, издающего звук люлю

тем временем жасмин у веранды осыпается, в лодке полно воды, а гости соловеют от дождя и каминной гари

nutlet @ 2009-06-29T11:51:00

2009-06-29T07:51:32Z

интересно, почему Кружков выбрал фонетически несусветное кукарекать?

ведь это и воронье карканье тоже. и и даже - крик младенца
к тому же, коннотации левые, ну разве что - крик павлина, любимца богов и декадентов
божественный петух, яростно поющий на рассвете вечности? фу
здесь, скорее, представляется один из тех обезглавленных бедолаг, несущийся по двору, вырвавшись из рук неумелого жертвователя

или я чего-то не замечаю?

Тот кто своим кукареканьем выключил вечность,
Хотел кукареканьем снова ее включить

He that crowed out eternity
Thought to have crowed it in again

беспечальные струи

2009-06-07T04:59:04Z

друзья-художники живут на мельнице, где нет горячей воды, но полно интернета
за воду нужно платить, а интернет откуда-то сочится просто так, чистый артезианский вайфай
хозяйку мы прозвали прекрасной мельничихой и пытались спеть ей про путник усталый, ты дома теперь, но, в отличие от одного из вернувшихся давеча в таллинн гостей, голоса нам не хватило
беседы у художников мрачные. помните у кольриджа, когда старый мореход встречает трех юношей – гостей свадебного пира, он заговаривает только с одним
вот это и буду я – я обречена выслушивать трагические рассказы

зато вино у художников драгоценное - сгущенное вино, такое носили в аркадском кожаном бурдюке и разбавляли горячей водой, квинтэссенция вина, иначе не скажешь

c'est июнь?

2009-06-05T05:38:17Z

плюс пять, ледяное никуда не годное солнце, гости с самого утра сбились вокруг камина, чую - скоро мои рукописи пойдут в дело, вчера весь вечер говорили об умерших друзьях, сегодня даже думать боюсь о чем говорить станут, съездить что-ли в деревню за согревающим, да есть ли там живой кто? на веранде ветер гоняет пожелтевшую кленовую листву, завтра в школу? собак на улицу не выгонишь, уползают и скулят, чернила замерзают, перехожу на карандаш

и вот еще, про los amigos nuevas - людей стало совсем уж не отличить от кибергайз, так что пишите сюда без церемоний, обозначайте себя
(отрывки из нового романа будут под замком, кончилась моя малина)

nutlet @ 2009-05-28T10:30:00

2009-05-28T06:30:43Z

читаю в ленте про любимых писателей и литературных врагов
задумалась: а можно полюбить книгу человека, который тебе неприятен (или которому неприятен ты)?
то есть - перешагнуть через неприятие уродливого лица или тона, забыть о высказываниях в твой адрес у тебя за спиной, и прочая, прочая
ловлю себя на том, что не решилась прочесть ни одной строчки, написанных таковыми
боюсь - а вдруг понравится?

и кстати - что вы полюбили из прочитанного на русском языке за последний, ну, скажем, год? у меня список короткий (алфавитный):
свидетель березина - автора не видела, а жаль
малая глуша галиной - не видела, а жаль
все, что публиковалось, иличевского - видела, очень красивый
клеменс палей - не видела, очень жаль
журавли и карлики юзефовича - видела, очень красивый

комментарии можно стирать, запись публичная

nutlet @ 2009-05-12T12:24:00

2009-05-12T08:24:41Z

читаю записи одного капризного критика о книгах, и на ум приходит любимый отрывок нашего покойного профессора по античке – он этим текстом иллюстрировал некую стадию беспомощности вообще, а мы тогда думали, что речь об амфитрионе всего-навсего

Сплошную дать комедию никак нельзя:
Цари и боги в действии участвуют.
Так как же быть? А роль раба имеется.
Вот и возможно дать трагикомедию!

и вот что еще вспоминается – один владелец замка из новых французов жаловался, что слуги в доме делают все, что хотят: то какой-то дым разводят в саду по весне, то принимаются перетирать хрусталь, так что присесть негде, то перины вытрясают на смех гостям...я их не контролирую, вздыхал владелец, я хожу, хожу, говорю, говорю, а прекратить не умею!

ну с плавтом все ясно, а вот дайте мне настоящего критика почитать, в обмен просите что хотите

и вообще

2009-03-07T07:10:37Z

пришли гранки нового издания куманики, книга стала больше на восемнадцать страниц - полагаю, теперь ее напечатают на папье-плюре, так как люди боятся всего тяжелого (с)

nutlet @ 2009-02-13T12:31:00

2009-02-13T10:31:35Z

где бы мы были со своими конечными полями, если бы в ночь перед дуэлью мальчишка галуа не послал исчерканную промокашку другу шевалье

надо же дожить до таких лет, чтобы понять, что дело не в промокашке, а как раз в шевалье

где поставить запятую?

2009-02-03T04:37:48Z

heruka пишет о побеге куманики

2009-01-28T12:50:42Z

послесловие к новому изданию

nutlet @ 2009-01-25T06:36:00

2009-01-25T04:37:03Z

спасибо, aldashin!

forse l'arcano amore

2009-01-19T05:47:31Z

придумали с ч. историю: как один высокопоставленный лондонец – или парижанин, неважно – получает предложение продать родину, от которого он не в силах отказаться (деньги, шантаж?), попадает на крючок и несколько лет страшно мучается в нелепых шпионских декорациях - принесите бумаги, оставьте в дупле, теперь нам нужен министерский бланк, а назавтра печать, при этом самое обидное – что просят всякую мелочевку, для этого и шпион-то не нужен, но стоит лондонцу возмутиться, как его связной, скажем, некий дж. грейс, осыпает его угрозами, лондонец унижен и утомлен до крайности, ему снятся кошмары, публичное осмеяние и тюрьма wormwood scrubs, наконец, он решается уехать из страны, принимается искать какие-то свои закладные, и натыкается на черновики грейсовых писем у жены в ящике стола, который она забыла запереть

а зачем она это делала, спрашивает ч., тут же нужен незаурядный мотив! да брось, на свете целая куча людей, которые мучают друг друга просто так, узнаю печаль я твою и страшно отомщу! отвечаю я словами амнерис, и ч., подумав немного, печально кивает головой

питерские пишут

2009-01-16T03:46:20Z

о разрывании кокона

критики пишут о Каменных кленах

2008-11-21T06:07:21Z

Александр Чанцев в Частном корреспонденте

Галина Юзефович в Ведомостях

nutlet @ 2008-10-13T09:36:00

2008-10-13T06:42:30Z

spirito di contraddizione

2008-09-04T05:10:04Z

возвращаясь к погибшему от фейерверка аисту
гостевая убийственной гостиницы получила около 50 комментариев от моих френдов, в основном, разумеется, на английском языке
в течение недели они ошалело вертели головой, возились, наверное, со словарями, а потом стерли все одним махом, оставив админскую запись, достойную запечатл. на скр.

Dear American IDIOTS, please do not post any more comments, because this site is only for lithuanians.
P.S.You have killed 700000 civilians in Iraq , why do you care about storks(Maybe you are too stupid to care about your own country)

ну не прелесть? глас народа, выбравшего американца-эколога президентом на восемь лет

nutlet @ 2008-08-29T10:29:00

2008-08-29T07:28:59Z

ореховый спас

лена и лебедь

2008-06-26T06:08:01Z

андерсен меня обманул
никаких гадких утят не существует. это жалостливый миф, питающий ложные тинейджерские надежды
сегодня знакомые лебеди подплывали к нашему мостику и показывали детей - троих, недавно из скорлупки
ничего ослепительнее в птичем мире мне не попадалось, разве что - дети пингвинов, но там неуклюжая прелесть, и только, а здесь - серебряный пух и угольные клювы, лапы под водой мягко чернеют, елена, кастор и полидевк, и ни драхмой меньше
медленные такие маленькие лебеди, сонные, никакого татитата-тадададатам

hoi polloi - doloi

2008-06-02T08:18:19Z

лолитература

2008-05-23T13:36:14Z

люди, хорош отравлять мне ленту ссылками на шопоты и вскрики во тьме девичьей горницы
что это вас, милые, потянуло на мокрые гладенькие анапесты, глазам не верю

еще разок - и, право, расстанемся, как человеки и пароходы

nutlet @ 2008-02-22T15:20:00

2008-02-22T13:20:38Z

destello

2007-08-29T06:37:24Z

в мой день рождения обычно идет дождь
сегодня ясно, и, похоже, для этого есть две причины: вчера в вильнюсе две минуты шел снег - это раз, и за последний год мне многое стало ясно - это два

приказ

2007-01-26T08:30:58Z

читаю у каверина о том, как в восемнадцатом году немцы уходили из пскова, отвинчивая медные ручки с дверей гостиниц и частных домов, и на все вопросы коротко отвечая - приказ
подумала, что, уходя из написанной книги в новую, надо бы научиться делать то же самое
чтобы не было соблазна открывать те же самые двери
а то уж очень хочется

nutlet @ 2007-01-23T09:58:00

2007-01-23T07:58:41Z

поговорили на радио культура

кем ты себя воображаешь?